Немо Никто открывает глаза в комнате, пахнущей лекарствами и пылью. Его тело — скрипучий механизм, каждое движение дается с трудом. За окном, в сияющем городе, живут другие. Они не стареют, не болеют, смотрят на мир через экраны. А он — последний, кто помнит, каково это — чувствовать, как время точит кости.
К нему пришел человек с камерой. Молодой, с гладким лицом, на котором нет ни одной морщины. Журналист. Немо кашляет, поправляет одеяло. Голос у старика хриплый, будто ржавые петли.
«Вы хотите историю? — говорит Немо. — Хорошо. Я расскажу. Только это не будет красиво».
Он начинает вспоминать. Не с начала, а с обрывков. Детство во дворе, где трава была настоящей, а не синтетическим ковром. Первая любовь, у которой со временем появились седые виски. Работа, которая утомляла, но давала смысл. Болезни, которые приходили и уходили, оставляя шрамы — и на теле, и в душе.
«Они выбрали вечность, — шепчет Немо, глядя в стену, за которой мерцают неоновые огни. — А я… я просто остался. Когда все вокруг начали меняться, принимать таблетки, делать процедуры… я отказался. Глупо, да?»
Журналист молча слушает. Его взгляд — смесь любопытства и легкого отвращения. Для зрителей за экранами Немо — диковинка, артефакт. Живой музейный экспонат, чья агония стала развлечением.
«Иногда мне снится, — продолжает старик, — будто я снова молод. Будто за окном идет дождь, а не светят вечные фонари. Но потом просыпаюсь. И вижу эти лица… ваши лица. Вы смотрите, как я угасаю. И вам это нравится».
Он замолкает, уставший. В комнате тихо, только слышно мерное жужжание какого-то прибора. Журналист что-то записывает на планшете. Немо закрывает глаза. Ему больше нечего сказать. Только доживать. Последними днями, которые для других — всего лишь шоу.
